ашмарин анатолий михайловия

Дивное место, созданное природой, на высоком берегу озера Средний Кабан выбрал в 1665 г. митрополит Лаврентий1 для строительства Казанского Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря. Это было своего рода подражание построенному патриархом Никоном Истринскому Воскресенскому Ново-Иерусалимскому монастырю. Основное каменное строительство монастыря развернулось на рубеже XVII-XVIII вв. После секуляризации в 1764 г. монастырь оказался за штатом и практически был закрыт. Но в 1789 г. митрополит Вениамин2 переехал из казанского кремля в обитель и с этого времени весь комплекс стали называть загородным Архиерейским домом. Екатерина II, чувствуя свою вину перед Вениамином за то, что в октябре 1774 г. он был ложно обвинён в сотрудничестве с бунтовщиком Пугачевым и провёл несколько месяцев в казанском остроге, выделила на обустройство дома крупную денежную сумму. Монастырский ансамбль отчасти возводился по чертежам умершего к тому времени видного представителя русского барокко, известного архитектора Варфоломея Растрелли (1700-1771) под руководством казанского зодчего Василия Кафтырева (? – 1807).3 Императрица лично ознакомилась с делом, которое вёл председатель следственной комиссии, генерал П.С.Потёмкин (троюродный брат светлейшего князя Г.А.Потёмкина-Таврического). Найдя Вениамина невинно оклеветанным, она повелела Указом Синоду Вениамина "именовать митрополитом казанским и носить белый клобук". Затем собственноручно написала ему следующее письмо: "Преосвященный Вениамин, митрополит казанский! По приезде моем в Москву первым попечением было для меня рассмотреть дела бездельника Аристова4, и узнала я к крайнему моему удовольствию, что невинность вашего преосвященства совершенно открылась. Покройте почтенную вашу главу сим отличным знаком чести, да будет он для всякого всегдашним напоминанием торжествующей добродетели вашей; позабудьте прискорбие и печаль, кои вас уязвили; припишите судьбе Божией, благоволившей вас прославить по несчастных и смутных обстоятельствах тамошнего края; принесите молитвы Господу Богу; а я с отличным доброжелательством есмь Екатерина".5 В 1789-1830 гг. загородный дом являлся административным центром епархии, позже, после восстановления дома архиереев в кремле, обитель служила казанским архиереям местом летних отпусков.6 Время не пощадило зданий, но это – единственный в Казани монастырский комплекс, сохранивший в основном изначально задуманную архитектурную целостность. К сожалению, архив загородного Архиерейского дома в годы революционного лихолетья в XX столетии был полностью уничтожен.7 Поэтому исследователи не в состоянии сегодня проследить историю святой обители, восстановить имена монашествующих и, в частности, лиц, погребенных на монастырском некрополе. Об этом же свидетельствует Наталья Троепольская (правнучка профессора Казанской Духовной академии И.М. Покровского) в своей статье "Научно-реставрационное обоснование комплекса Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря".8 Монастырский некрополь не стал предметом изучения в конце XIX века ни для крупного казанского краеведа Н.Я.Агафонова, ни для архиепископа Никанора. Агафонов в своём исследовании9 привёл имена 3207 казанцев10, погребенных на городских погостах. Он довольно обстоятельно исследовал надгробия кладбищ Зилантова Свято-Успенского, Спасо-Преображенского и Кизического Введенского монастырей, а также православное Арское, старообрядческие часовенное и поморское, католическое и лютеранское, а также Архангельское, Адмиралтейское, православное Ягодинское, старообрядческое Стекольное (Прилуцкое) кладбища. Однако им не были обследованы ни кладбище порохового завода, ни Воскресенское (Архиерейское). Отсутствуют подобные исследования и у современных казанских историков – Льва Жаржевского, Мансура Лисевича, Георгия Мюллера, Бориса Гришанина, Ильдара Алиева. Для современных изысканий основным источником при изучении истории комплекса монастыря может послужить капитальный труд И.М. Покровского.11 Однако в нём также нет упоминаний о захоронениях на монастырском некрополе. Известно, что этот высокий холм, с незапамятных времен называвшийся "Едемским островом", ещё задолго до освоения его православными монахами пользовался почтительным уважением со стороны местного татарского населения. В конце XIX – начале XX вв. казанскими лингвистами были прочитаны надписи на двух каменных могильных плитах, лежащих у надвратной церкви Тихона Амафунтского12 и около колокольни Воскресенского собора, выполненные арабским шрифтом. Надгробия были установлены на княжеских булгарских захоронениях и датируются второй половиной XIII века.13 В настоящее время эти плиты хранятся в Национальном музее Республики Татарстан. Автору из достоверных источников известны два захоронения монастырского некрополя XIX века. Здесь упокоился известный казанский масон и вольнодумец Полянский Василий Ипатович (1742 – 1800/01). Поклониться его могиле приходили не только из Казани, но приезжали и издалека. Это была яркая, самобытная и незаурядная личность. Казанский дворянин, военный чиновник в Сибири. В 1771-1772 по поручению правительства совершил заграничную поездку в Европу, во время которой познакомился с Вольтером. После возвращения в Россию был назначен секретарём Петербургской Академии художеств (1772-1778), работал в комиссии по составлению законов. В дальнейшем жизнь Полянского круто изменилась. По-видимому, за дерзкое высказывание о Екатерине II Сенат приговорил его к отсечению руки. Приговор был отменён, но Полянский вынужден был уехать из Петербурга. С 1779 года он советник губернского правления в Могилёве, ближайший помощник графа Захара Чернышёва. В 1781 году он вышел в отставку и с той поры жил в своём имении Пановка Лаишевского уезда, что в 29 верстах14 от Казани, которое в дальнейшем перешло к Юшковым.15 В конце 80-х годов он ненадолго возвращался на службу. В 1798 году пожертвовал I Казанской мужской гимназии свою библиотеку. Впоследствии библиотека Полянского наряду с книжным собранием Г.А. Потёмкина составила основу формирования будущей библиотеки Казанского императорского университета.16 Василий Полянский был погребен в фамильном месте упокоения рода Юшковых, слева от входа в парк, за алтарём Воскресенской церкви.17 Вплоть до начала XX столетия над его могилой сохранялась чугунная плита, на которой была отлита следующая надпись: "Под сим знаком лежит прах надворного советника Василья Ипатова сына Полянского, возродившегося в 1742 году, ноября 23 дня; а всех лет жития его было пятьдесят девять, восемь месяцев и 5 дней. Ты, читатель, воздохни к Вышнему и умиленно помолись Господу Иисусу Христу. Аминь".18 Его младшая сестра Марфа (1758 – 2 февраля 1822) была замужем за казанским прокурором Романовым. Погребена на кладбище Казанского Введенского мужского монастыря.19 Лучшим из памятников первой половины XIX века известный казанский искусствовед П.М. Дульский признаёт сооружение над могилой Н.И. Юшковой. "Памятник, – пишет исследователь, – главным образом интересен своим барельефом, композиция и техника которого заставляют предполагать, что выполнял эту скульптуру незаурядный мастер".20 Юшкова Наталья Ипатьевна (+ 1815) являлась сестрой Василия Ипатовича Полянского и женой председателя казанского верхнего земского суда Юшкова Ивана Иосифовича (+ 1811). Она была матерью Владимира Ивановича Юшкова (1789 – 1869)21 – мужа родной тётки Льва Николаевича Толстого Пелагеи Ильиничны (1797 – 22 декабря 1875). В их семье родилось девять детей – пять сыновей (Николай (1777-1828) Александр (1780-1828?)22, Иван (?), Иосиф (1788-1849)23 и Владимир (1789-1869), и четыре дочери – Екатерина, Мария и Надежда. И еще одна, имя которой исследователями пока не установлено. Н.И. Ильминский, а вслед за ним и Н.П. Загоскин отмечают, что до захоронения Полянского за алтарём Воскресенского собора уже покоилось несколько членов семьи Юшковых. Исследователям ещё предстоит установить их имена. Возможно, среди них мог быть и Иосиф Львович Юшков(?). Подобное утверждает нас в мысли о большой благотворительной миссии, которую семья Юшковых несла по отношению к этой святой обители. Если это так, то становится понятным нахождение семейного некрополя на монастырской территории. Однако далеко не все Юшковы были здесь похоронены. Например, Николай Иванович Юшков был погребен на кладбище Свято-Успенского Зилантова монастыря.24 Там чудом до наших дней сохранилась могильная мраморная с прожилками плита, на которой выбито: "Под сим памятником положен гвардии капитан Николай Иванович Юшков, родившийся 1777 года июня 4 дня, скончавшийся 1828 года апреля 3 дня". Несомненно, на некрополе монастыря погребали священнослужителей и монашествующих, но их имена окутаны пеленой ушедшего времени. Старожилы рассказывают, что до 1950-х годов за алтарём Воскресенской церкви ещё сохранялись могильные камни с именами упокоившихся священников. Казань тесно связана с периодом становления молодого Льва Толстого, ибо здесь он прожил шесть лет, с 1841 по 1847 гг.25 Из семьи Юшковых будущий писатель был тесно связан с Владимиром Ивановичем, несмотря на их солидную разницу в возрасте (39 лет). Толстой неоднократно посещал его имение Паново. Так, в августе 1842 года он наблюдал оттуда за дымом, расстилавшимся на горизонте от сильнейшего городского пожара.26 У В.И. Юшкова, в его имении, Толстой провёл день 9 мая 1851 года.27 Проживая в Казани, Толстой, естественно, посещал и её окрестности. Так, он был в Кизической слободе28 и в Кизическом Введенском мужском монастыре и не мог не посетить могилу упокоившегося здесь своего деда, казанского гражданского губернатора Ильи Андреевича Толстого (1757-1820). Известно, что он неоднократно бывал в Зилантовом Свято-Успенском мужском монастыре,29 и вряд ли пропустил могилу своего двоюродного дяди Николая Ивановича Юшкова. Он также посетил и архиерейскую дачу, где в тенистом монастырском парке гулял вместе со своей первой возлюбленной Зиночкой Молоствовой30 и вряд ли обошел вниманием некрополь святой обители, где упокоились его казанские родственники по отцовской линии – Юшковы, и взор молодых вряд ли прошёл мимо разлапистой сосны, которой в 1847 году было уже 80 лет. Как считает современный крупный исследователь творчества Л.Н.Толстого Н.И. Бурнашева, казанский период жизни писателя ещё слабо освещён с позиций влияния на его дальнейшее художественное творчество.31 Думается, что изучение жизни родственников писателя, особенно Юшковых, а также казанских мест, им посещаемых, принесет много интересных находок и открытий. На территории бывшего монастыря сохранился в основных своих очертаниях парк второй половины XVIII века. Запущенный и бесхозный сегодня, он по-прежнему сохраняет прорисовку аллей и тропинок. На его центральной аллее среди дубов, лип, клёнов и берёз растёт самая старая веймутова сосна32 нашего города, в три обхвата и высотой в 29 метров; она была посажена ещё при митрополите Вениамине в 1767 году.33 Воскресенский Ново-Иерусалимский монастырь и его некрополь, как и казанские родственники Л.Н.Толстого – Юшковы, ждут своего пытливого исследователя. Примечания 1. Казанский митрополит Лаврентий II (на кафедре с 1657 по 1672 г.). Был погребен в усыпальнице под главным алтарем Благовещенского собора. См.: Республика Татарстан: православные памятники (середина XVI – начало XX веков). – Казань, 1998. – С. 14. Рака не сохранилась. 2. Казанский митрополит Вениамин (Пуцек-Григорович) (на кафедре с 1762 по 1782 г.). С апреля 1782 г. жил на покое в Седмиозерной Богородичной пустыни. Упокоился в июле 1785 г. Был погребен в соборном храме в честь Смоленской иконы Божией матери. См.: Известия по Казанской епархии, издаваемые при Казанской Духовной академии за 1901 год. – Казань, 1901. С. 397 – 398. Рака не сохранилась. 3. в частности, архиерейский дом с домовой церковью в честь Воскресения Христова. Первый этаж был выстроен ещё в конце XVII века. В 1780-1781 гг. дом был перестроен по проекту Растрелли под руководством В.И.Кафтырева. Яркий образец барокко. См.: Республика Татарстан: православные памятники (середина XVI – начало XVII веков). – Казань: Изд-во "Фест", 1998. – С. 72. 4. Аристов – казанский дворянин, оклеветавший митрополита. Обвинён в навете. Бит кнутом и сослан на каторжные работы в Балтийский порт. Ссылка на: Пинегин М.Н. Казань в её прошлом и настоящем. Очерки по истории, достопримечательностям и современному положению города. – СПб., 1890. Репринтное издание. – Казань, ООО "DOMO" "Глобус", 2005. – С. 312. 5. Пинегин М.Н. Указ. соч. – С. 311 – 312. 6. Республика Татарстан: православные памятники (середина XVI – начало XX веков). – Казань, 1998. – С. 72. 7. Из заявления в Центральный архив Татарской Социалистической Советской Республики от бывшего губернского архивариуса Казанского губархива и заведующего I отделением его, переименованным в секцию культуры и быта Татцентрархива, ныне библиотекаря и заведующего общим архивом статистического Управления Татреспублики, профессора И.М. Покровского от 10 октября 1928 г. "(…) Погиб ценнейший и старейший казанский архив загородного Архиерейского дома, приведенный мною в полный порядок в начале XX ст(олетия), когда я писал свою докторскую диссертацию в бытность профессором академии. Когда до меня дошел слух об опасности, грозившей этому архиву, и когда мы с только что назначенным управляющим Губархива бросились в загородный Архиерейский дом, то по озеру Кабан нам встретились только обгоревшие листы бумаги, разнесенные по льду (дело было в феврале или марте 1919 г.). Архив накануне нашей поездки был сожжен дотла. (…)" Ссылка на: Троепольская Н. Загородный Архиерейский дом: фрагменты истории // Гасырлар авазы – Эхо веков. – 2003. – N 1/2. – С. 174. Полностью заявление И.М.Покровского дано в исследовании Садыковой Р. "Я служил любимому мной делу и сохранял ценнейшее достояние Знания и Культуры" // Гасырлар авазы – Эхо веков. – 2001.- N 3/4. – С. 213 – 223. 8. Троепольская Н. Загородный Архиерейский дом: фрагменты истории // Гасырлар авазы – Эхо веков. – 2003. – N 1/2. – С. 173. 9. Агафонов Н.Я. Казань и казанцы. Т. I. – Казань, 1906. – С. 58 – 113. 10. (подсчеты наши – А.Е.). 11. Покровский И.М. (1865-1941) – известный ученый-историк и краевед, профессор Казанской Духовной академии, стоял у истоков архивного дела в Республике Татарстан. Его труд: Казанский архиерейский дом, его средства и штаты, преимущественно до 1764 года. Церковно-археологическое, историческое и экономическое исследование. – Казань. 1906. 12. Святитель Тихон в V веке от Р.Х. был епископом города Амафунта на Кипре. Заслужил всеобщую любовь и уважение за своё усердие и благочестие. См.: Священник Иоанн Бухарев. Жития святых православной церкви на каждый день. – М.: Изд. "Отчий дом", 2001. – С.288 – 289. 13. См.: Шпилевский С.М. Древние города и другие булгарско-татарские памятники в Казанской губернии. – Казань, 1877. – С. 475 – 477. Ашмарин Н.И. Об одном мусульманском могильном камне в загородном архиерейском доме в Казани // Известия общества археологии, истории и этнографии при императорском Казанском университете. Т. XXI, вып. 1. – Казань, 1905. – С. 92 – 113. 14. верста – русская мера длины, равная 1,0668 км. 15. Пановка после смерти В.И. Полянского (? 1800/01) перешла к его сестре Наталье Ипатовне (?1815), от неё – к сыну Владимиру Ивановичу Юшкову (1789-1869). Одним из последних владельцев имения был внук Иосифа Ивановича Александр Александрович Юшков (1857-?). 16. Артемьев А.И. Прогулки по Казани. Университетская библиотека // Казанские губернские ведомости. 1850, N 16. Артемьев А.И. Библиотека Казанского университета // Журнал Министерства народного просвещения. Часть LXX. – С. 88 – 92. Записки Добрынина. Русская старина. 1871. Т. IV. – С. 132. Булич Н.Н. Из первых лет Казанского университета (1805-1819). Часть I. – Казань, 1887. – С. 101 – 108. Та

Казанский Воскресенский Ново-Иерусалимский монастырь и его некрополь

Русская линия / Библиотека периодической печати / Святая земля Казанская